Представлена книга "Мифы Петербурга"

Ее научный редактор, выпускающий редактор епархиального журнала "Вода живая" Тимур Щукин отметил, что автор демонстрирует удачное сочетание научного подхода и писательского дарования. Важно и то, что информацию, представленную в книге, он в качестве экскурсовода "отработал" на различных аудиториях и знает, что интересно людям, какие темы их волнуют.

Автор, основатель краеведческого сообщества "Умные прогулки" Владимир Иванов подчеркнул, что в основе петербургской мифологии лежат сюжеты Ветхого Завета. Особое внимание он уделил базовым мифологемам города: "творению из ничего" и "искупительному потопу".

"Мы привыкли думать, что со становлением научной картины мира миф разоблачается или становится менее актуальным. Все наоборот: в век массмедиа и интернета он обретает новые формы. Я вычленил ключевые моменты в мифологии Петербурга, показав, что даже предания, связанные с архитектурными проектами или с историческими личностями, вписаны в общую систему мифологии Петербурга", - сказал автор.

Мифология Петербурга строится так же, как Откровение Иоанна Богослова. Это прощание с мировой историей и одновременно видение "Нового Иерусалима", благого и прекрасного города.

Апокалиптическое сознание, по мнению автора, имеет психологические основания. Мы часто пребываем в особом состоянии духа, когда внезапное прозрение сменяется ужасом и отчаянием. Петербург с его географическим положением и погодой колеблется между этими крайними точками.

Территория нынешнего Петербурга в XVII веке отошла к Шведскому королевству, поэтому возникло представление, что город основан как бы внутри чуждого, пустого пространства, лишенного сакральности. Это передано Пушкиным в „Медном всаднике“. Поэт не называет Петра Первого по имени. Но в Библии по имени нельзя называть только Бога. Процесс рождения города представлен сродни библейскому описанию сотворения мира. В христианской традиции апостол Петр изображается с ключами от Царства Небесного, следовательно, Петербург в каком‑то смысле - рай, парадиз. В переписке царь действительно называет строящуюся столицу парадизом.

Автор указал, что в Библии присутствуют отголоски другой концепции, когда творение мира представляется как сражение с хтоническим чудовищем: "Ты сокрушил голову левиафана, отдал его в пищу людям пустыни" (Пс. 73:14); "Не ты ли сразила Раава, поразила крокодила?" (Ис. 51:9).

Эта концепция говорит, что новое творение возникает или внутри левиафана, или на отвоеванном у чудовища пространстве. При этом левиафан пытается взять реванш. Считается, чтоимператор сформулировал замысел Большого каскада фонтанов в Петергофе. На месте „Самсона“ изначально стоял „Тритон“, который разрывает пасть крокодила, то есть цель войны со Швецией воспринималась как победа над левиафаном, последний же отвоевывает пространство через наводнения. В конце поэмы звучат строки о том, что волей Петра упокоятся стихии, то есть в очередной раз демиург одержит победу, и парадиз будет спасен.

Владимир Иванов отметил, что у Пушкина образ Петра противоречив. С одной стороны, он демиург, с другой - демоническое существо. Традиция отождествления Петра с антихристом имела старообрядческое происхождение. Бытовали и народные представления о реформах Петра как о дьявольском действии и Петербурге как о городе, который должен быть разрушен потопом.

"Но если Петербург - это земля потопа, то Петр - это новый Ной, - отметил Владимир Иванов. - Известна его шуточная фраза из письма к жене, что если бы он не был русским царем, то стал бы голландским морским капитаном. Домик Петра, его первое жилище в Петербурге, имеет необычную конфигурацию, напоминающую капитанскую рубку голландского судна. Во время строительства Петербурга этот домик был словно капитанским мостиком, с которого он, как Ной, руководил движением ковчега, которое продолжается до сих пор".

ИА "Вода живая",
25.09.26