19
декабря 2013
Какой должна быть современная церковная архитектура и почему? Какую роль должен играть храм в новой застройке? Как можно оценить сделанное за 20 лет?
Церковь Рождества Пресвятой Богородицы вблизи Сестрорецка (поселок Александровская).
Архитекторы: А.С. Головин, А.Е. Шретер, Г.И. Уралов.
Художники: И.Г. Уралов, С.Н. Репин, В.В. Сухов, Н.П. Фомин. 2005
Текст: Ирина Бембель
"Как бы ни менялись моды, траур женщин остается тем же, потому что в горе женщина не выдумывает, а берет готовое и общепринятое. В этом объяснение всякого консерватизма: консервативно то, что серьезно. Самым консервативным явлением человеческой жизни является религия, потому что она - самое глубокое явление"(1).
"Историческая жизнь Церкви не в состоянии воплотить до конца существо Церкви, а только лишь более или менее приблизительно. Поэтому исключается возможность некоей идеальной канонической формы. Признание существования такой идеальной формы означало бы недолжную абсолютизацию относительного…"(2)
На протяжении многих тысячелетий во всех без исключения человеческих сообществах - от самых примитивных до самых цивилизованных - культовым сооружениям отводилось самое важное место. В христианскую эпоху храмы достигли невиданного совершенства, и если готические соборы справедливо сравнивают с застывшей музыкой, то наши древнерусские церкви можно назвать запечатленной в камне молитвой: тихой или пламенной, но всегда радостной.
Доминирующее положение храмов отражало естественную иерархию мироздания, которая формировала мышление архитекторов и определяла организацию зримого пространства. Престол Бога, жертвенник, алтарь. Вокруг этого смыслового ядра вырастал сначала храм, а затем и прочие важные постройки. При монастырских комплексах всегда находилось место больницам, богадельням, сиротским домам, школам и другим благотворительным заведениям. Общество естественно "склеивалось" вокруг идеи столь же понятной, сколь и великой, непостижимой, неисчерпаемой.
Тотальный процесс секуляризации вплоть до глобальных потрясений ХХ века не мог разрушить эту невыдуманную схему. По традиции за храмом сохранялась роль композиционного центра, важнейшей городской доминанты, пока богоборческая эпоха не смела эти тысячелетние правила. Сегодня общество, пытаясь осознать само себя и стать на твердую почву вечных ценностей, вновь строит храмы.
Какой же должна быть современная церковная архитектура и почему? Какую роль должен играть храм в новой застройке? Как можно оценить сделанное за 20 лет?
Профессор игумен Александр (Федоров), председатель С.-Петербургской Епархиальной комиссии по архитектурно-художественным вопросам, кандидат богословия, кандидат архитектуры
"Ситуация, которая сложилась сегодня в храмостроении, отчасти напоминает то, что происходило в России во второй половине XIX - начале ХХ века. Тогда после господства интернациональных стилей - барокко и классицизма - началось возрождение отечественных традиций. Приходится признать, что результаты столетней давности значительно интереснее тех, что мы видим сегодня. Вполне естественно, что современные зодчие принимают за точку отсчета момент разрыва - 1917 год. Но мне кажется, что нужно опираться на методологический опыт своих предшественников, а не идти по пути внешнего подражания. Архитекторы предреволюционных лет, даже вдохновляясь какими-то известными образцами, применяли в своих постройках новые технологии и конструкции, их здания несут печать своего времени. Подобный процесс отражения современных возможностей мог бы происходить и сегодня. Однако в целом даже серьезные, талантливые зодчие страдают внешним, я бы сказал, литературным подходом к образу храма. А ведь главное в храме - это богослужение, и исторически архитектура церкви развивалась из интерьера вовне, а не наоборот, как сейчас. В результате порой приходится сталкиваться с функциональным несоответствием церковного здания своему назначению. В стилистическом плане тоже очевидна общая слабость с преобладанием двух крайностей: либо откровенное, механическое копирование стилей, а то и конкретных форм крупных памятников, либо попытка создать что-то радикально новое, которое в итоге настолько отрывается от традиции, что лежит уже вне темы церковной архитектуры.
Возродить храмоздательство, но при этом иметь не просто стилизацию, а современную архитектуру, стоящую на плечах традиции, - в этом была задача двух прошедших десятилетий. Лично мне кажется, что она не выполнена. Здесь следует сказать еще о той важной градостроительной роли, которую традиционно выполнял храм. Сейчас светские власти не дают на церковное строительство таких средств, как раньше. Надеяться на поддержку чиновников можно, если, например, соединить церковь с тем или иным социальным блоком.
В идеале необходимо продумывать схему размещения храмов на новых территориях уже на уровне генплана. В 90-х годах мы предлагали рассмотреть эту идею в Комитете по градостроительству, и Б.В. Николащенко готов был ее проработать. Однако главный архитектор считал более правильным, чтобы каждый конкретный случай решался у него в кабинете. И по сей день в этом вопросе много стихийности. Ведь если в 90-х годах понятие "градостроительство" по инерции еще существовало, то в 2000-х оно, по сути, исчезло, и в этом контексте говорить о храмостроительстве как о градообразующем "скелете" уже и вовсе не приходится. Все рассыпается, все делается от куска, от частного, а не от общего, как должно. Если бы храм, как прежде, играл свою важнейшую роль композиционного, функционального и идейного узла, то и образ его развивался бы нормально. К сожалению, этого нет. Не хватает и творческого потенциала, и социальных предпосылок. На таком неблагоприятном фоне трудно назвать положительные примеры, но все-таки они есть. Среди относительно новаторских я назвал бы церковь Казанской иконы Божьей Матери у Красненького кладбища на пр. Стачек, 79 (архитектор В.В. Харитоненко), церковь Святителя Николая при Рефрижераторном депо на Предпортовой ул., 5 (архитектор М.П. Копков), а также церковь Архангела Михаила в Токсово (архитектор В.Ф. Назаров). Идя по пути умеренного новаторства, их архитекторы создали в крайне стесненных условиях вполне убедительные образцы "обновленного неорусского стиля".
Существует распространенное мнение, что крестово-купольный пятиглавый храм - это тот непреложный канон, следовать которому обязывает православная Церковь, тогда как это лишь частное предпочтение большинства заказчиков и спонсоров. В действительности церковное зодчество знает самые разные как по типологии (базилики, центрические, зальные и др.), так и по стилистике (от византийской до западноевропейской) храмы. Все они освящены традицией, стало быть, являются каноническими".
Геннадий Соколов, руководитель проектной мастерской ООО "Архстудия"
Игумен Александр (Федоров) и Геннадий Соколов
"Я бы сравнил здание храма со скульптурой, которая может украсить любой, даже самый серый квартал. Проектирование храма - это самое ответственное, самое почетное, самое трудное и самое важное задание, которое может получить архитектор.
Наверное, градостроительно нужно подходить к храму как к доминанте, несмотря на то, что церкви сейчас по линейным размерам, как правило, меньше окружающей застройки. Но правомерен ли в принципе такой вот "плановый" подход к строительству церквей? Ведь мы знаем, что во времена расцвета христианства все было иначе. Наши предки молились и получали откровение - прямое указание места, а порой и облика будущего храма. Вспомним преподобных Антония и Феодосия Киево-Печерских и множество других примеров из нашей истории. Когда появилось понятие "градостроительство", храмы стали возводиться уже не по Божественному откровению, а по соображениям архитектора, использующего храм как композиционную доминанту.
Церковь Благовещения Пресвятой Богородицы в Никандровой Пустыни, Псковская область. Архитекторы: Г.Б. Соколов, О.И. Самойлова. 2010
В наше время, как справедливо сказал о. Александр, храмы и вовсе возводят "по остаточному принципу": есть свободный участок - туда "вставляется" храм. При этом часто окружающая его территория загромождается совершенно неуместными как в стилевом, так и в смысловом отношении постройками. Так, например, было с нашей церковью преп. Серафима Вырицкого во Фрунзенском районе. Храм "просился" на холм в центре сквера, но ему отвели случайный боковой участок, а в довершение всего рядом поставили нелепый спортивный центр в форме желтого ящика. Чемоданообразный спортивный центр появился и рядом с деревянным храмом Антония Сийского. Таким образом, мы имеем дело уже и не с градостроительным, а со стихийно диким подходом.
Образец градостроительного решения начала XXI века
И это не единственная трудность, с которой сталкивается архитектор, строящий храм. Разрыв традиции обрек нас на поиски церковного стиля почти вслепую, практически с нуля. Сейчас мы уже можем делать какие-то выводы, от чего-то отталкиваться, а поначалу была растерянность. Тогдашний главный архитектор О.А. Харченко побуждал нас говорить на современном архитектурном языке, но эксперименты со стеклом и металлом не давали убеждающих результатов. И только когда мы взяли за основу Спасо-Преображенский собор Валаамского монастыря архитектора Горностаева, мы почувствовали, что первый наш проект - церковь Рождества Христова на ул. Коллонтай - состоялся. Олег Андреевич тогда разочарованно покривился, однако и до сих пор попытки радикального новаторства, с моей точки зрения, оказываются чуждыми нашему православному сознанию. Я считаю, что индивидуализм, поиск самовыражения абсолютно неприменим в церковной архитектуре, которая должна быть подчинена абсолютной идее, как и в иконописи. Ведь иконописец никогда не подписывал икон, не знаем мы и имен большинства древнерусских зодчих…"
Церковь Рождества Христова на ул. Коллонтай. ООО "Архстудия". Архитекторы: Г.Б. Соколов, А.А. Парфенов, Ю.Ю. Бирцева при участии А.М. Лебедева. Конструктор Е.И. Кравченко. 2006
Святослав Гайкович, руководитель проектной мастерской "Студия-17"
"Проектирование и строительство храма - это большое испытание и одновременно мечта нормального зодчего. Желание человека построить храм весьма загадочно изначально. Приютившись пусть не в убогом, но всегда несовершенном жилище, кое-как сколотив лавку и трактир, люди спешат отнести лучшие бревна на самую красивую в селе возвышенность, а затем долго и тщательно собирают и украшают странный дом, где нельзя есть и спать, да и укрыться от непогоды не всегда разрешается.
Возвышенность духа над плотью должна наблюдаться и царить в таком доме, что только и оправдывает его целесообразность. Не в последнюю очередь решение этой задачи зависит от архитектуры, а значит от архитектора. Фигура последнего стоит различно в разных обществах и разных конфессиях. В христианстве обнаруживается разнобой. Протестантизм предоставляет зодчим почти свободно искать новые формы, католичество и баптизм живут чуть строже, а вот православие, как мне кажется, совсем не позволяет архитектору вмешиваться в традиционное понимание объемно-пространственной организации церковного здания. С тех пор как патриарх Никон решил отменить шатровый тип храма, закончился не
Архитекторы: А.С. Головин, А.Е. Шретер, Г.И. Уралов.
Художники: И.Г. Уралов, С.Н. Репин, В.В. Сухов, Н.П. Фомин. 2005
Текст: Ирина Бембель
"Как бы ни менялись моды, траур женщин остается тем же, потому что в горе женщина не выдумывает, а берет готовое и общепринятое. В этом объяснение всякого консерватизма: консервативно то, что серьезно. Самым консервативным явлением человеческой жизни является религия, потому что она - самое глубокое явление"(1).
"Историческая жизнь Церкви не в состоянии воплотить до конца существо Церкви, а только лишь более или менее приблизительно. Поэтому исключается возможность некоей идеальной канонической формы. Признание существования такой идеальной формы означало бы недолжную абсолютизацию относительного…"(2)
На протяжении многих тысячелетий во всех без исключения человеческих сообществах - от самых примитивных до самых цивилизованных - культовым сооружениям отводилось самое важное место. В христианскую эпоху храмы достигли невиданного совершенства, и если готические соборы справедливо сравнивают с застывшей музыкой, то наши древнерусские церкви можно назвать запечатленной в камне молитвой: тихой или пламенной, но всегда радостной.
Доминирующее положение храмов отражало естественную иерархию мироздания, которая формировала мышление архитекторов и определяла организацию зримого пространства. Престол Бога, жертвенник, алтарь. Вокруг этого смыслового ядра вырастал сначала храм, а затем и прочие важные постройки. При монастырских комплексах всегда находилось место больницам, богадельням, сиротским домам, школам и другим благотворительным заведениям. Общество естественно "склеивалось" вокруг идеи столь же понятной, сколь и великой, непостижимой, неисчерпаемой.
Тотальный процесс секуляризации вплоть до глобальных потрясений ХХ века не мог разрушить эту невыдуманную схему. По традиции за храмом сохранялась роль композиционного центра, важнейшей городской доминанты, пока богоборческая эпоха не смела эти тысячелетние правила. Сегодня общество, пытаясь осознать само себя и стать на твердую почву вечных ценностей, вновь строит храмы.
Какой же должна быть современная церковная архитектура и почему? Какую роль должен играть храм в новой застройке? Как можно оценить сделанное за 20 лет?
Профессор игумен Александр (Федоров), председатель С.-Петербургской Епархиальной комиссии по архитектурно-художественным вопросам, кандидат богословия, кандидат архитектуры
"Ситуация, которая сложилась сегодня в храмостроении, отчасти напоминает то, что происходило в России во второй половине XIX - начале ХХ века. Тогда после господства интернациональных стилей - барокко и классицизма - началось возрождение отечественных традиций. Приходится признать, что результаты столетней давности значительно интереснее тех, что мы видим сегодня. Вполне естественно, что современные зодчие принимают за точку отсчета момент разрыва - 1917 год. Но мне кажется, что нужно опираться на методологический опыт своих предшественников, а не идти по пути внешнего подражания. Архитекторы предреволюционных лет, даже вдохновляясь какими-то известными образцами, применяли в своих постройках новые технологии и конструкции, их здания несут печать своего времени. Подобный процесс отражения современных возможностей мог бы происходить и сегодня. Однако в целом даже серьезные, талантливые зодчие страдают внешним, я бы сказал, литературным подходом к образу храма. А ведь главное в храме - это богослужение, и исторически архитектура церкви развивалась из интерьера вовне, а не наоборот, как сейчас. В результате порой приходится сталкиваться с функциональным несоответствием церковного здания своему назначению. В стилистическом плане тоже очевидна общая слабость с преобладанием двух крайностей: либо откровенное, механическое копирование стилей, а то и конкретных форм крупных памятников, либо попытка создать что-то радикально новое, которое в итоге настолько отрывается от традиции, что лежит уже вне темы церковной архитектуры.
Возродить храмоздательство, но при этом иметь не просто стилизацию, а современную архитектуру, стоящую на плечах традиции, - в этом была задача двух прошедших десятилетий. Лично мне кажется, что она не выполнена. Здесь следует сказать еще о той важной градостроительной роли, которую традиционно выполнял храм. Сейчас светские власти не дают на церковное строительство таких средств, как раньше. Надеяться на поддержку чиновников можно, если, например, соединить церковь с тем или иным социальным блоком.
В идеале необходимо продумывать схему размещения храмов на новых территориях уже на уровне генплана. В 90-х годах мы предлагали рассмотреть эту идею в Комитете по градостроительству, и Б.В. Николащенко готов был ее проработать. Однако главный архитектор считал более правильным, чтобы каждый конкретный случай решался у него в кабинете. И по сей день в этом вопросе много стихийности. Ведь если в 90-х годах понятие "градостроительство" по инерции еще существовало, то в 2000-х оно, по сути, исчезло, и в этом контексте говорить о храмостроительстве как о градообразующем "скелете" уже и вовсе не приходится. Все рассыпается, все делается от куска, от частного, а не от общего, как должно. Если бы храм, как прежде, играл свою важнейшую роль композиционного, функционального и идейного узла, то и образ его развивался бы нормально. К сожалению, этого нет. Не хватает и творческого потенциала, и социальных предпосылок. На таком неблагоприятном фоне трудно назвать положительные примеры, но все-таки они есть. Среди относительно новаторских я назвал бы церковь Казанской иконы Божьей Матери у Красненького кладбища на пр. Стачек, 79 (архитектор В.В. Харитоненко), церковь Святителя Николая при Рефрижераторном депо на Предпортовой ул., 5 (архитектор М.П. Копков), а также церковь Архангела Михаила в Токсово (архитектор В.Ф. Назаров). Идя по пути умеренного новаторства, их архитекторы создали в крайне стесненных условиях вполне убедительные образцы "обновленного неорусского стиля".
Существует распространенное мнение, что крестово-купольный пятиглавый храм - это тот непреложный канон, следовать которому обязывает православная Церковь, тогда как это лишь частное предпочтение большинства заказчиков и спонсоров. В действительности церковное зодчество знает самые разные как по типологии (базилики, центрические, зальные и др.), так и по стилистике (от византийской до западноевропейской) храмы. Все они освящены традицией, стало быть, являются каноническими".
Геннадий Соколов, руководитель проектной мастерской ООО "Архстудия"
Игумен Александр (Федоров) и Геннадий Соколов
"Я бы сравнил здание храма со скульптурой, которая может украсить любой, даже самый серый квартал. Проектирование храма - это самое ответственное, самое почетное, самое трудное и самое важное задание, которое может получить архитектор.
Наверное, градостроительно нужно подходить к храму как к доминанте, несмотря на то, что церкви сейчас по линейным размерам, как правило, меньше окружающей застройки. Но правомерен ли в принципе такой вот "плановый" подход к строительству церквей? Ведь мы знаем, что во времена расцвета христианства все было иначе. Наши предки молились и получали откровение - прямое указание места, а порой и облика будущего храма. Вспомним преподобных Антония и Феодосия Киево-Печерских и множество других примеров из нашей истории. Когда появилось понятие "градостроительство", храмы стали возводиться уже не по Божественному откровению, а по соображениям архитектора, использующего храм как композиционную доминанту.
Церковь Благовещения Пресвятой Богородицы в Никандровой Пустыни, Псковская область. Архитекторы: Г.Б. Соколов, О.И. Самойлова. 2010
В наше время, как справедливо сказал о. Александр, храмы и вовсе возводят "по остаточному принципу": есть свободный участок - туда "вставляется" храм. При этом часто окружающая его территория загромождается совершенно неуместными как в стилевом, так и в смысловом отношении постройками. Так, например, было с нашей церковью преп. Серафима Вырицкого во Фрунзенском районе. Храм "просился" на холм в центре сквера, но ему отвели случайный боковой участок, а в довершение всего рядом поставили нелепый спортивный центр в форме желтого ящика. Чемоданообразный спортивный центр появился и рядом с деревянным храмом Антония Сийского. Таким образом, мы имеем дело уже и не с градостроительным, а со стихийно диким подходом.
Образец градостроительного решения начала XXI века
И это не единственная трудность, с которой сталкивается архитектор, строящий храм. Разрыв традиции обрек нас на поиски церковного стиля почти вслепую, практически с нуля. Сейчас мы уже можем делать какие-то выводы, от чего-то отталкиваться, а поначалу была растерянность. Тогдашний главный архитектор О.А. Харченко побуждал нас говорить на современном архитектурном языке, но эксперименты со стеклом и металлом не давали убеждающих результатов. И только когда мы взяли за основу Спасо-Преображенский собор Валаамского монастыря архитектора Горностаева, мы почувствовали, что первый наш проект - церковь Рождества Христова на ул. Коллонтай - состоялся. Олег Андреевич тогда разочарованно покривился, однако и до сих пор попытки радикального новаторства, с моей точки зрения, оказываются чуждыми нашему православному сознанию. Я считаю, что индивидуализм, поиск самовыражения абсолютно неприменим в церковной архитектуре, которая должна быть подчинена абсолютной идее, как и в иконописи. Ведь иконописец никогда не подписывал икон, не знаем мы и имен большинства древнерусских зодчих…"
Церковь Рождества Христова на ул. Коллонтай. ООО "Архстудия". Архитекторы: Г.Б. Соколов, А.А. Парфенов, Ю.Ю. Бирцева при участии А.М. Лебедева. Конструктор Е.И. Кравченко. 2006
Святослав Гайкович, руководитель проектной мастерской "Студия-17"
"Проектирование и строительство храма - это большое испытание и одновременно мечта нормального зодчего. Желание человека построить храм весьма загадочно изначально. Приютившись пусть не в убогом, но всегда несовершенном жилище, кое-как сколотив лавку и трактир, люди спешат отнести лучшие бревна на самую красивую в селе возвышенность, а затем долго и тщательно собирают и украшают странный дом, где нельзя есть и спать, да и укрыться от непогоды не всегда разрешается.
Возвышенность духа над плотью должна наблюдаться и царить в таком доме, что только и оправдывает его целесообразность. Не в последнюю очередь решение этой задачи зависит от архитектуры, а значит от архитектора. Фигура последнего стоит различно в разных обществах и разных конфессиях. В христианстве обнаруживается разнобой. Протестантизм предоставляет зодчим почти свободно искать новые формы, католичество и баптизм живут чуть строже, а вот православие, как мне кажется, совсем не позволяет архитектору вмешиваться в традиционное понимание объемно-пространственной организации церковного здания. С тех пор как патриарх Никон решил отменить шатровый тип храма, закончился не